"Это поразительное свойство людей - забывать! Забывать, о чём клялись в Семнадцатом. Забывать, что обещали в Двадцать Восьмом. Что ни год - отуплённо, покорно спускаться со ступеньки на ступеньку - и в гордости, и в свободе, и в одежде, и в пище, - и от этого ещё короче становится память и смирней желание забиться в ямку, в расщелинку, в трещинку - и как-нибудь там прожить.
Но тем сильнее за всех за них Нержин чувствовал свой долг и своё призвание. Он знал в себе дотошную способность никогда не сбиться, никогда не остыть, никогда не забыть.
И за всё, за всё, за всё, за пыточные следствия, за умирающих лагерных доходяг и за сегодняшнее утреннее объявление - четыре гвоздя их памяти! Четыре гвоздя их вранью, в ладони и в голени - и пусть висит и смердит, пока Солнце погаснет, пока жизнь окоченеет на планете Земля.
И если больше никого не найдётся - эти четыре гвоздя Нержин вколотит сам."
Александр Солженицын, "В круге первом"
Это был один из двух людей XX века, которых я с детства считаю некими Идеальными Героями. Николай Гумилев - и Александр Солженицын.
Но тем сильнее за всех за них Нержин чувствовал свой долг и своё призвание. Он знал в себе дотошную способность никогда не сбиться, никогда не остыть, никогда не забыть.
И за всё, за всё, за всё, за пыточные следствия, за умирающих лагерных доходяг и за сегодняшнее утреннее объявление - четыре гвоздя их памяти! Четыре гвоздя их вранью, в ладони и в голени - и пусть висит и смердит, пока Солнце погаснет, пока жизнь окоченеет на планете Земля.
И если больше никого не найдётся - эти четыре гвоздя Нержин вколотит сам."
Александр Солженицын, "В круге первом"
Это был один из двух людей XX века, которых я с детства считаю некими Идеальными Героями. Николай Гумилев - и Александр Солженицын.